Егор Холмогоров: чудо о Хакамаде

Снова в паре с М.В. Ремизовым приняли сегодня участие в дискуссии о либерализме в «Поединке» В. Соловьева.

Дуэлянтами были Ирина Хакамада и Александр Проханов.

Дискусся шла удивительно спокойно, конструктивно и дружелюбно. Любители кидания друг в друга какашками будут, конечно, недовольны. Но мне как раз такой формат очень понравился.

Хакамада, выглядевшая очень по-хипстерски, внедряла тезис, что демократы 90-х конечно опозорились, но сейчас растет новое поколение самостоятельных людей, которым и востребован настоящий либерализм как идея: «Я отвечаю за себя сам». И пройдет еще десятилетие и они выдвинут своих лидеров. Жестко проехалась кстати по либертарианским экономическим реформам и по идеологии «либерализм это диктатура либералов».

Проханов говорил о том, что нет более свободолюбивого человека, чем русский человек, но нам все время приходилось жертвовать этой свободой, чтобы отбиться от врагов — монголов, поляков, французов, немцев и т.д. Поддерживать нацию как коллективный уровень свободы, жертвуя уровнем свободы личной. И что именно россиянские либералы принесли в жертву национальную свободу уничтожив заводы, разорив людей, расстреляв Парламент.

А общем позиции верные и та и та, но с очевидным для телезрителя преимуществом Проханова, который использовал и дискурс державности и дискурс свободы.

А вот дальше события стали развиваться интересно.

Я выступил со своей точкой зрения, которую на этот раз, вопреки обыкновению Соовьева, мне даже дали досказать до конца.

Есть такая присказка: кто в молодости не был либералом — у того нет сердца, а кто к старости не стал хоть немного консерватором — у того нет ума.

У нас в России ее можно перевернуть:

Кто в молодости не был консерватором — не любил державность, империю, духовность, твердую руку — у того нет сердца.

А кто к старости не стал хоть немного либералом — не стал ценить неприкосновенность личности, свободу слова, равенство перед законом, гарантии от произвола начальников и их холуев — у того нет ума.

Наше общество стремительно умнеет — отвернувшись в начале 2000-ных от скомпрометированной демократами демократии, теперь оно начало понимать, что твердая рука, не ограниченная законом, вырождается в коррумпированный произвол и более ни во что.

Единственные, кто на этом фоне не поумнел — это как раз наши либералы.

Они как не уважали двадцать лет назад действительной свободы и достоинства человеческой личности, так и не уважают.

Достаточно вспомнить инициативы господина Прохорова, когда он был на коне в Правом Деле — то депутатскую неприкосновенность отменить, то голосование избирателей игнорировать, — предложения популистские и никак не подходящие для партии, для которой право, законность, должны быть превыше всего.

Впрочем, давно известно, что наши либералы воспринимают либерализм не как торжество Свободы, а как диктатуру Главного Либерала.

Они если и защищают свободу, то лишь свою собственную и дружественнных себе олигарзов, а не большинства людей.

Именно поэтому, я уверен, что если в России возникнет однажды настоящая, в хорошем смысле слова либеральная, партия, которая будут защищать конкретные права, свободы, жизнь и собственность простого русского человека, а не сверхприбыли олигархов, — это будет партия русских националистов.

Тут Хакамада начала спрашивать меня не расстреляю ли я её и русская ли она с моей точки зрения.

Я ей объяснил:

— Национальность — это совпадение происхождения и самосознания. Если у Вас есть русский родитель и Вы сознаете себя русской, то Вы русская.

— Я русская! — радостно записалась Хакамада.

— Значит русская, — удовлетворенно поставил галочку я.

— Ну раз так, то со всем остальным, что вы сказали я согласна — резюмировала Ирина Муцуовна.

Дальше Михаил Ремизов указал либералам на то, что они должны быть партией кулаков, мелких хозяев и предпринимателей, которые сочетают либерализм и национализм, и пока они не найдут эту свою нишу и будут болтаться между диссиденьщиной и олигархами, никакой массовой поддержки у них не будет.

— И менеджеров, менеджеров — воскликнула Хакамада.

— Вот в том то ваша и беда, что вы пытаетесь быть партией менеджеров, наемников, а не лавочников, хозяев.

Выступила и Ирина Ясина, совершенно неожиданно подобревшая ко мне с момента нашей с нею последней перепалки о национальном государстве.

Она стала говорить о том, что вот настоящий либерализм — это когда люди помогают лечить детей, убирать леса, оказывают взаимную помощь и взаимную поддержку. Когда это их свободный и сознательный выбор без начальства.

Проханов ей возразил:

— Вы всегда защищаете только своих — Ходорковских и Магнитских, а до страданий простых русских людей у вас дела нет.

Ясина парировала:

— Как раз сейчас я зубами и когтями защищаю парня, которого обвиняют в том, что он разбил какой-то фонарь на Манежной.

— Кланяюсь вам за это, — ответил Проханов.

Мне хотелось заметить Ясиной, что она и её единомышленники кардинально сменили риторику. Все 90-е они пичкали нас социал-дарвинизмом: пусть неудачник плачет, падающего толкни, если ты такой умный, то почему ты такой бедный, у кого нет миллиарда — идите в жопу. А когда этот социал-дарвинизм стал предметом общей ненависти, в чем не так давно лично убедился господин Полонский, либералы вспомнили о социал-солидаризме, стали говорить о свободных людях, которые объединились, чтобы спасать леса, лечить зверушек, защищать детей и т.д.

Спору нет — социал-солидаризм — гораздо более нормальная для нормального, европейского либерализма идеология. Современный либерал, который не учитывает «принципа Ролза»* — это уже даже не либерал, а не пойми что. Но вот вопрос — почему обо всем этом они вспомнили сейчас, когда заводу уже разрушены, когда пенсионеры уже умерли с голоду, когда инженеры уже уехали, когда рабов на стройки Полонского уже пригнали.

* Принцип Ролза — принцип, введенный в работе американского социального философа Джона Ролза «Теория справедливости». Если бы люди заранее выбирали бы общество в котором им суждено родиться, не зная какую социальную позицию в нем займут, то большинство выбрало бы не общество, в котором максимизированы верхние социальные позиции, а в котором минимизированы и наиболее приемлемы нижние.

Казалось мы идем ко вполне себе милому диалогу либералов и патриотов+националистов на основе обнаружившихся общих ценностей.

Но тут настал коронный раунд Соловьева. И декорации переменились. Проханов ушел в историософию, начал объяснять, что либералами были удельные князья, Курбский, Сперанский, а те, кто противостоял им были правы.

А вот к Хакамаде Соловьев пристал с вопросом: знает ли она современных лидеров нормального либерализма — Чубайса не предлагать.

Тут прозвучало роковое слово «Навальный».

И у Соловьева начался пятиминутный баттхерт.

Выяснилось, что Навальный призывает стрелять из пистолета гастарбайтеров, выступает за отделение Северного Кавказа, а Хакамада, посмевшая его прорекламировать — ненавидит Москву, противопоставляя ей Россию, а Родину надо любить всю — не только Новосибирск, но и Москву, и Чечню и Дагестан, — причем их особенно, если мы настоящие патриоты.

На протесты Хакамады, что вот тут Ремизов и Холмогоров выступали, они тоже националисты, Соловьев заявил:

— Они просто играют словами. Патриотизм — хорошо, национализм плохо. А патриотизм состоит в том, что страна у нас одна.

Результат этого баттхерта был неожиданным — в итоговом голосовании по эфиру на Дальнем Востоке победила Хакамада.

Не знаю какие результаты будут по Москве, но не надо себя обманывать — это не Проханов проиграл, это победила Хакамада, причем не столько у Александра Андреевича, сколько у Соловьева.

Она разумное не сделала ни одного русофобского высказывания в эфире, удачно декларативно «вписалась» в русские, заявила, что к гомосексуализму не относится, прокляла либертарианцев и Гайдаровские реформы, всё время говорила о самостоятельности, новом поколении — и Соловьеву возражала достаточно остро.

А вот Соловьев, не знаю сознательно или нет, включив «охранительский» дискурс (а сегодняшнее охранительство это причудливая смесь социал-дарвинизма и неоопричнины), сразу же перебросил все симпатии на ее сторону.

Оказалась Хакамада повинна в ненависти к гастарбайтерам, к нелюбви к Единому Кавказу и паразитизму Москвы, виновна в том, что протестует против недопущения партий на выборы и злоупотреблений властью.

Как выяснилось, все эти вины — достаточно весомое основание для телезрителей (по крайней мере на Дальнем Востоке), чтобы проголосовать даже за либерала.

Увидят ли всё то же самое зрители в Москве, или заработают ножницы — увидим в 22.55.

Вот так вот сменилась повестка. Стоит это обдумать.