Церковь и государство, или Роман с властью

Один из самых болезненных вопросов любого государства, любой партии и идеологии — это взаимоотношения с церковью и отношение к религии. Для коммунистов этот вопрос болезненный двойне, потому как история взаимоотношений советской власти и церкви очень неоднозначна, а во-вторых, большинство из тех, кто считает себя коммунистами, не удосуживаются обратиться к первоисточникам и начинают тиражировать лживые мифы о том, что советское время было временем безбожия и гонений на церковь.

1. О разграничении понятий «вера, религия и церковь»

Сперва необходимо разграничить понятия «вера, религия и церковь». Неверующих людей не бывает. Вера является неотъемлемой частью человека, потому что каждый человек во что-то верит — в Бога, в науку, в инопланетян. Вера — это не только наши ценности и принципы, но и устремленность человека за грань изведанного, попытка найти первопричину, первооснову бытия, найти объяснение тому, что человек не может понять. Когда же вера подкрепляется фактами, личным опытом, то она становится убеждением, принципом жизни, тем, ради чего человек может отдать жизнь.

В противовес вере, религия всегда была инструментом подавления, ограничения сознания. Если вера побуждает человека искать ответы, то религия дает простые ответы на сложные вопросы. Более того, религия дает определенный идеал поведения. В частности, христианство, с одной стороны, призывает обделенных к смирению («пути Господни неисповедимы»; не укради и не завидуй — насладись грошом в кармане и не смотри на того, кто обогатился за твой счет; страдай в этой жизни, зато будешь награжден в следующей), а с другой стороны, оправдывает произвол власть имущих и богоизбранных. В частности, Библия полна описания казней и страданий, которые Бог обрушивает на людей, например, в истории о Моисее: «И исторг Бог терние из винограда своего. И взял он каждого первенца земли египетской, от человека до скота, даже изображения первенцев, что написаны на стенах, и те разрушались, которые были деревянными, а золотые или серебряные, те расплавлялись. А тех первенцев, что незадолго до этого были похоронены, извлекали псы и клали их перед отцами и матерями их». За что были покараны беззащитные первенцы людей и животных (которые даже первородным грехом не заражены) — непонятно. Или другой пример, когда Христос, чтобы въехать в Иерусалим, приказывает одному из апостолов раздобыть где-то осла, попросту украсть. Если у вас украдут ваше имущество, вы, вероятно, обратитесь в суд. Так и сделали жители Иерусалима. Для правителей, которые руководствовались римским правом, разумеется, подобную агитацию (проповеди Христа) и подобные действия сочли опасными для общества и приняли соответствующие меры, т.е. арестовали и казнили Христа. Причем преступник Варрава показался судьям менее опасным для общества и власти, нежели Христос с его проповедями.

Несмотря на то, что христианство изначально имело революционный оттенок, впоследствии оно стало инструментом власти, а церковь — институтом подавления и усмирения народа, а подчас и политическим институтом. Долгое время церковь и церковные чины (будь то римский папа, кардинал или патриарх) решали судьбу государства, управляли внутренней и внешней политикой, регламентировали отношения в обществе, устанавливали пределы в науке, культуре и образовании. И если в средние века церковь стала единственным хранителем культуры, то впоследствии ее власть начала мешать государству. Тогда была проведена секуляризация, и Европа в эпоху Возрождения (а при Петре I — и Россия) увидела расцвет культуры и грандиозный скачок науки. Однако и по сей день религия является оправданием политических конфликтов и жестких решений. На протяжении тысячелетия христианство насильно насаживалось коренным народам — славянам, арабам, индейцам, индусам, африканцам и пр., и под предлогом распространения веры велись завоевательные походы, организовывался геноцид и устанавливалось рабство. Сегодня на западе церковь играет гораздо меньшую роль, чем раньше, более того — там не существует монополии одной церкви. Даже в рамках католицизма существует множество равноправных течений. В основном, на Западе церковь и религия являются частью распорядка жизни людей, она устанавливает определенные нормы и идеалы, которые очень хорошо вписываются в сознание людей и государственную идеологию. Так, англиканская церковь в США проповедует богоизбранность американского народа. Америка представляется им землей обетованной, а ее население — народом, предназначенным Господом для спасения и для великой миссии. Эта идеология, которую американцы впитывают с детства, просматривается и в фильмах, и в поведении, и в политике США.

2. Взаимоотношения русской церкви с царской властью и отношение к церкви русского народа

Взаимоотношения русской церкви и власти были более драматичными. В царское время церковь практически слилась с государством и с режимом. Церковь занималась образованием, медициной, влезала в государственные дела (показательны примеры первого и последнего царя из рода Романовых), но главное — церковь была самым крупным собственником. Десятина, оброк, крепостные, большое количество зданий, земель (23 миллиона десятин земли, как пишет историк М.Н. Никольский в книге «История русской церкви»), золота — все это находилось во владении церкви. Петр I свел церковь до уровня министерства (Синода) и даже переплавил колокола на пушки, однако после его смерти многие права церкви были восстановлены. Символом взаимоотношений власти и церкви стала формула монархистов «Православие, самодержавие, народность». В ответ на поддержку власти государство снабжало церковь деньгами: если в 1846 г. на содержание духовенства отпускалось из казны 415 тыс. рублей, то в 1914 г. уже 53 миллиона и ещё 17 миллионов со счетов разных ведомств, в том числе жандармского, которому церковь обязана была доносить, нарушая тайну исповеди. К сказанному выше можно прибавить приблизительно 80 миллионов рублей разнообразных поборов с прихожан: за молебен, за крещение, за отпевание.

Отношение же самого народа и к церкви, и к религии в основном было отрицательное. В былинах богатыри поклоняются природе, а не Богу, то же и в «Слове о полку Игореве» (несмотря на то, что капища разрушались, а язычество вытравливалось из народного сознания, победить народную культуру церковь не смогла, и тогда просто переименовала языческие праздники на христианские). Начиная с 17 века церковь подвергается осмеянию — сначала в сатирических повестях (например, «Служба кабаку, или Праздник кабацких ярыжек»), в пословицах («Хоть церковь и близко, да ходить склизко; а кабак далеконько, да хожу потихоньку», «Весы — не попова душа, не обманут», «Дни попа в молитве, а ночи в кабаках», «За деньги и ленивый поп молебен пропоёт», «Мало в попы идёт за Иисуса, всё больше — из-за хлеба куса», «Мужик плачет, а поп пляшет» и т.д.), затем «любовь» к попам и церкви «воспел» Пушкин («Сказка о попе и его работнике Балде» или четверостишие «Мы добрых граждан позабавим / И у позорного столпа / Кишкой последнего попа / Последнего царя удавим»), Некрасов, Толстой в романе «Воскресенье» и т.д. В то же время, по отношению к Богу у русского народа есть множество положительных пословиц, что говорит о духовности нашего народа, с одной стороны, и о лицемерии попов и церкви, с другой.

То, что произошло во время революции и после нее, показало истинное отношение народа к церкви и церкви к народу. Действительно, распрямившийся и вставший с колен русский народ, веками угнетаемый самодержавной властью и церковью, стал сметать и то, и другое. Причины этого описал Александр Блок в статье «Интеллигенция и революция»: «Почему дырявят древний собор? Потому что сто лет здесь ожиревший поп, икая, брал взятки и торговал водкой». Церковь, которая перестала быть домом Бога, как оплот царской власти народу стала просто не нужна. Не произошло никакой трагедии. Народ не восстал против религии, он не стал безбожным, потому что сами попы лишили церковь всякого внутреннего, духовного содержания. И впоследствии пустующие, десакрализованные по вине попов, здания церкви стали использоваться как склады, жилые помещения, училища, кинотеатры, дома культуры. Лишь очень малая часть церквей была снесена — в большинстве своем те, что не имели художественной и исторической ценности. Мало кто знает, что одним из первых декретов большевиков, кроме декрета о земле и о мире, стал декрет о сохранении культурных ценностей. То, что являлось частью культурного наследия и имело особую значимость, было передано государству, и государство взяло на себя обязательства по сохранению народного имущества. И поэтому, когда Каганович представил Сталину проект реконструкции Красной площади и предложил перенести Храм Василия Блаженного, Сталин резко ответил: «Поставь Храм на место».

3. Отношения большевиков к церкви и религии

Отношения же советской власти и РПЦ были очень сложными. До революции, как уже было сказано, церковь была оплотом реакции и монархизма. Московский митрополит Филарет одобрял право властей подвергать крестьян телесным наказаниям еще во время реформы 1861 г. В 1890-х гг. в связи с подъемом рабочего движения в семинариях и в духовных академиях был введен учебный предмет — «Обличение социализма». Во время революции 1905 г. церковь приняла активнейшее участие в формировании «Союза русского народа» — организации, составленной из мелких торговцев, дворников и люмпенов, а по идеологии являвшейся прямой предтечей фашизма (точно такая же организация была создана фашистами на оккупированной территории — разумеется, при поддержке церковников, которые молились о победе Гитлера). Известен эпизод 1905 г., когда члены «союза» с благословения томского архиепископа пытались сжечь революционно настроенных рабочих. Преступлению помешала рабочая дружина во главе с С.М. Кировым. Не правда ли напоминает сегодняшние лозунги «Православие или смерть» Русского имперского движения? Кроме того, церковь стояла барьером на пути культуры, яростно сопротивлялась открытию «Славяно-латинской академии» — первой высшей школы в России, травила Ломоносова, громила Казанский университет, запрещала сочинения Дарвина, отлучала от церкви Льва Толстого. В уголовных уложениях и уставах были предусмотрены наказания за непочтительное отношение к церкви (как раз то, чего сегодня добивается РПЦ). И все потому, что это нарушало монополию церкви на умозрения и дела духовные. Церковь представляла русскую историю как историю просвещения варварского славянского народа — так же, как и сегодня патриарх Гундяев говорит о славянах: «Кто такие были славяне? Это варвары… Это люди второго сорта, это почти животные». Между тем, историки уже доказали, что славянская культура имеет гораздо более древнюю историю и не начинается с крещения Руси или призвания варягов. Об этом свидетельствуют хотя бы раскопки в Триполье, где находят остатки городов, основанных три тысячелетия до нашей эры. Неслучайно, скандинавы называли славян «гардариками» — «страной городов».

Разумеется, с подобным влиянием церкви и религии боролись большевики. Ленин еще в работе «Социализм и религия» объяснил: «Религия есть один из видов духовного гнета, лежащего везде и повсюду на народных массах, задавленных вечной работой на других, нуждою и одиночеством. Того, кто всю жизнь работает и нуждается, религия учит смирению и терпению в земной жизни, утешая надеждой на небесную награду. А тех, кто живет чужим трудом, религия учит благотворительности в земной жизни, предлагая им очень дешевое оправдание для всего их эксплуататорского существования и продавая по сходной цене билеты на небесное благополучие. Религия есть опиум народа. Религия — род духовной сивухи, в которой рабы капитала топят свой человеческий образ, свои требования на сколько-нибудь достойную человека жизнь». Ленин предлагает очень простой выход: «Религия должна быть объявлена частным делом. Всякий должен быть совершенно свободен исповедовать какую угодно религию или не признавать никакой религии, т.е. быть атеистом, каковым и бывает обыкновенно всякий социалист. Никакие различия между гражданами в их правах в зависимости от религиозных верований совершенно не допустимы. Не должно быть никакой выдачи государственной церкви, никакой выдачи государственных сумм церковным и религиозным обществам, которые должны стать совершенно свободными, независимыми от власти союзами граждан-единомышленников. Полное отделение церкви от государства — вот то требование, которое предъявляет социалистический пролетариат к современному государству и современной церкви». Подобной точки зрения придерживался и Сталин. В своем выступлении на VII (Апрельской) конференции РСДРП (б) в 1917-м году И.В. Сталин сказал: «Партия требует полного равноправия по школьным, религиозным и др. вопросам». Годы спустя Сталин повторил: «Законодательство нашей страны таково, что каждый гражданин имеет право исповедовать любую религию. Это дело совести каждого. Именно поэтому и провели мы отделение церкви от государства». Позиция коммунистов не изменилась и по сей день: компартия выступает за полное отделение церкви от государства.

Другими словами, государство отстранило церковь от кормушки, дало право гражданам самим выбирать религию, либо быть атеистами, и оставило за собой право формировать собственную идеологию, отличную от церковной. И действительно, государство вело антирелигиозную пропаганду и развенчивало религиозные предрассудки, которые ограничивали свободу познания, свободу творчества и научной деятельности. Тем не менее, это не помешало Ленину венчаться с Крупской в церкви, а РПЦ — молиться об упокоении его души после смерти. В газете «Известия» № 20 от 25 января 1924 года было напечатано заявление Священного Синода: «Священный Синод Русской православной церкви выражает искреннее сожаление по случаю смерти великого освободителя нашего народа из царства великого насилия и гнета на пути полной свободы и самоустроения… Вечная память и вечный покой твоей многострадальной, доброй и христианской душе». А в газете «Вечерняя Москва» от 25 января 1924 года патриарх Тихон писал о Ленине: «Владимир Ильич Ленин не отлучен от православной церкви высшей церковной властью, и потому всякий верующий имеет право и возможность поминать его. Идейно мы с Владимиром Ильичем Лениным, конечно, расходились, но я имею сведения о нем как о человеке добрейшей и поистине христианской души». То же самое касается и другого руководителя государства и главы компартии — Сталина. Существуют многочисленные свидетельства, что Сталин крестился, а современники вождя вспоминают такой случай: Сталин в Кремле вручал награду военному хирургу, который после Первой Мировой стал священником, а во время Великой Отечественной лечил раненых в партизанском отряде. Сталин поинтересовался, что тот намерен делать после войны. Узнав, что вернуться в приход, заметил: «Какого хирурга мы потеряли в Вашем лице». «А какого пастыря потеряла в Вашем лице Церковь», — ответил священник-хирург. После смерти Сталина патриарх Алексий I писал: «Кончину И.В. Сталина с глубокой скорбью переживает вся Русская Православная церковь. Много доброго и полезного, благодаря его высокому авторитету, сделано для нашей Церкви нашим Правительством».

4. О репрессиях советской власти в отношении священнослужителей и церкви

Сегодня коммунистам очень часто вменяют в вину репрессии по отношению к священнослужителям, репрессии по религиозному признаку. Один из видных церковников Всеволод Чаплин даже заявил: «Нравственное дело, достойное поведения христианина, — уничтожить как можно больше большевиков, чтобы отстоять вещи, которые для христианина являются святыми, и свергнуть большевистскую власть». Попу невдомек, что церкви и сами священники святыми (как мы в этом убедились) для русского народа никогда и не были. Что же касается репрессий, то этот вопрос требует отдельного обсуждения. Никто почему-то не задумывается, с чего вдруг начался жесткий конфликт церкви и государства. Да, отделение церкви от государства и антиклерикальная идеология были не выгодны РПЦ, но это не было смертельным. Теперь уже никто не вспоминает тот факт, что в годы Гражданской войны руководство РПЦ было настроено белогвардейски и во многом поддерживало врагов новой власти, проводя агитацию против большевиков. Разумеется, на войне как на войне — и к тем, кто поддерживал белую армию, относились соответствующе (в годы ВОВ расстреливали даже паникеров, а не то что тех, кто призывал к свержению власти).

Далее стали происходить еще более странные вещи. В 1921 году в Поволжье был неурожай, и советское правительство, чтобы накормить голодающих, решило закупить хлеб за границей. Для этого нужно было золото, а золота не хватало. Тогда большевики попросили церковь отдать золото, которое находилось в ее руках (а церковь, напомню, была самым крупным собственником). Писатель Н.К. Чуковский в книге «Литературные воспоминания» (М., 1989, с. 154) пишет: «Патриарх Тихон, глава церкви, человек, настроенный белогвардейски, воспротивился этому. По его указанию священники и монахи стали прятать церковные ценности от властей. Большинство верующих не поддержало его. Среди петроградских рабочих в те времена было еще очень много верующих, и отказ церковников помочь голодающим возмутил их». Что бы сделал рабочий, у которого дома сидит голодная жена, плачут голодные дети, а какой-то поп прячет золото, которое ему в принципе не нужно, но продав которое, можно было бы накормить нуждающихся? Рабочий отнял бы золото силой. Именно такой указ и приняло советское правительство. Те, кто отказался подчиниться закону и оказывал сопротивление, были арестованы. Ровно то же самое происходит и сегодня с теми, кто оказывает сопротивление органам правопорядка. Но эти законные действия сегодня церковники называют репрессиями по религиозному признаку, хотя, как мы видим, ни в первом, ни во втором случае репрессий по религиозному признаку и не было.

Кроме тех конфликтов, о которых мы сказали выше, больше во времена советской власти «столкновений» интересов церкви и государства не было. Уже в 20-е годы церковь проводила крестные ходы, свидетельство тому — фотографии с крестного хода в Ленинграде в 1925-м году. Так называемая «безбожная пятилетка» начала 30-х не была официальной программой государства и относилась лишь к деятельности «Союза воинствующих безбожников». Более того, эта «безбожная пятилетка» так «хорошо» проводилась, что по итогам переписи 1937 года треть горожан и две трети сельчан объявили себя верующими. Уже в годы Великой Отечественной Сталин восстановил патриаршество, а в послевоенные годы отношения церкви и советской власти вышли на новый уровень. Как пишет митрополит Петербургский и Ладожский Иоанн: «В несколько лет на территории СССР… были открыты тысячи храмов, а количество православных общин доведено, по некоторым сведениям, до 22 тысяч!». Неудивительно, что патриарх Алексий Первый в 1947 году заявил, что руководство страны ведёт нашу Родину «по издревле священному пути», а некоторые священники даже писали иконы с образом Сталина.

После смерти вождя и вплоть до развала Союза отношения церкви и государства были взаимно благосклонными. По сути, церковь «вписалась» в государственную машину и стала ее дополнением, но только для тех, кто действительно был верующим и нуждался в Боге. Православный писатель Михаил Антонов, оценивая из 90-х годов сталинский послевоенный период, утверждает, что советское время было лучшим периодом для Православной Церкви. С одной стороны, она сделала большой шаг вперёд по сравнению с Церковью романовской России, став народной Церковью. С другой стороны, она в значительной мере очистилась от прихожан-фарисеев, поскольку покровительство Церкви в мирских делах помочь не могло. К Церкви обращались только искренне верующие люди.

5. Церковь и новая власть

Однако в 90-е годы все изменилось. Мало-помалу церковь стала наращивать свое влияние и, обеспечив новую власть поддержкой, возвращать свое имущество. Люди, которым, кроме Бога, надеяться было больше не на что и у которых отняли всю духовную, ценностную базу, интуитивно пошли в церкви. Постепенно религия стала модной, ритуальной, обыденной. Детей крестили «потому что так надо», венчались «потому что модно». Церковь вновь стала заниматься бизнесом, оказывать платные услуги (чего стоит освящение разных фирм и проведение любых обрядов за любые деньги, даже свадьбы геев), а батюшки вновь превратились в попов. Теперь по их толстым животам и богатым убранствам и не скажешь, что они вообще когда-то постятся и ведут аскетичный образ жизни. Все эти скандалы с часами патриарха, его яхтой, «золотой пылью», сожительницей и т.д. в очередной раз доказывают, что верхушка церкви к истинной вере не имеет ровным счетом никакого отношения. Причем Всеволод Чаплин характеризует все это богатство как «тяжелый крест» патриарха. Церковь снова полезла в образование, лоббирует введение «Основ православной культуры» и переписывает сказку Пушкина. Церковь протаскивает строительство еще большего количества церквей вместо домов культуры, больниц и детских садов. Церковь переписывает историю (к примеру, выставляя советских солдат — верующими, потому что якобы на войне неверующих не было. На это священник Владимир Петров ответил церковной верхушке: «Их вера была — коммунизм»), лезет в юридические дела (чего стоит уголовное дело в отношение блоггера Максима Ефимова, который сравнил РПЦ с ЕР, которая «дурачит народ сказками о том, как хорошо мы живем, при этом гребя под себя деньги». В ответ Всеволод Чаплин поддержал направление критика РПЦ в психушку). Церковь полезла в политику, попы в открытую агитируют за Путина, в итоге политика пришла в церковь. И с этой позиции акция Pussy Riot является ни чем другим, как божьим возмездием церковникам по принципу «око за око, зуб за зуб», «каждому воздастся по делам его» и «клин клином вышибают». (Не оправдывая акцию PR, напомним, что подобные концерты проходят в ХХС регулярно, более того, в главном храме страны есть и ресторан, и элитная парковка, и химчистка, и автомойка, и частенько проводятся непотребные гулянки) Однако верхушке церкви это невдомек, и недавно патриарх призвал церковников активнее вмешиваться в мирские дела, а Чаплин настаивает на том, чтобы верующие отдавали часть дохода церкви, а церковь доносила «голос Бога в политике» (посредством создания православной партии). «Нельзя вернуться ни в СССР, ни в Европу шестидесятых годов, где пытались объявить религию частным делом человека», — заявил Всеволод Чаплин.

6. Почему русский народ после революции отказался от религии

Сегодня церковь вновь стала опорой режиму, а храмы, как и до революции, лишаются своей духовной функции и ценности. Они превратились в пункты политической агитации и в торговые точки. Все это должно оскорблять не только религиозные чувства верующих, но и веру как таковую. Нетрудно предположить, что это приведет к тем же последствиям, что и после революции, когда народ отказался не от веры, а от посредника, который вместо того, чтобы исполнять свою роль, стал защищать собственные интересы. Однако многим остается непонятен тот факт, почему русский человек, который целое тысячелетие «кормился» православной верой, вдруг отказался от Бога. Ответ же заключен в сути марксистской идеологии.

Во-первых, люди отказались не от Бога, а от «посредника», который не выполнял своих обязательств и потерял кредит доверия. На западе протестанты вовсе не нуждаются в церквях, чтобы быть верующими. Так и в советское время — религия и вера стали частным делом каждого. Во-вторых, чтобы понять, почему церковь оказалась не нужна, необходимо рассмотреть саму роль церкви и религии в жизни народа. Для русского народа религия являлась, с одной стороны, выражением моральных норм и нравственных ценностей, а с другой, — оплотом коллективизма, соборности, народности. Сегодня, несмотря на все недостатки церкви, она выполняет те же функции и является, возможно, пока единственным оплотом морали и коллективизма (этим объясняется и высказывание Г.А. Зюганова в защиту веры — не церковь защищает лидер коммунистов, а нравственность и коллективизм — коренные качества русского народа, без которых он будет уничтожен окончательно). Что же сделали большевики? Во-первых, они нашли новую основу для моральных норм и нравственных ценностей, причем перевели ее на классовый уровень. В материальном выражении моральные нормы вылились в «Кодекс строителя коммунизма», а носителем норм стал коллектив, все общество. Большевики объяснили, что мораль диктует тот класс, который стоит у власти. Сегодня, например, у власти стоит класс олигархов — и поэтому в обществе пропагандируются ценности успеха любой ценой, сиюминутного хапка, гедонизма, игнорирования любых норм, индивидуализма, космополитизма, национализма (вернее, нацизма) и, в конечном счете, — принцип «человек человеку волк». Церквей становится все больше, а общество скатывается в пропасть. В советское время церквей было в разы меньше, но мораль была на высочайшем уровне, т.к. у власти стоял рабочий класс, который пропагандировал ценности коллективизма, уважения к труду, взаимовыручки, любви к своей Родине, братства народов. Во-вторых, большевики нашли и другой оплот коллективизма — им стали советы, крестьянская община, профсоюзы и другие формы коллективного самоуправления. Именно поэтому власть поддерживала создание массовых общественных организаций, коллективных хозяйств и подчеркивала единство народов СССР в деле строительства коммунизма. В результате, ни церковь, ни религия стали не нужны. Осталась только вера, но и вера в Бога для многих членов общества была заменена на более гуманистическую веру — веру в Человека, его способности, в возможность его развития и совершенствования. Остается только добавить: «их вера была — коммунизм»!!!

Каковы будут отношения церкви и новой власти, власти народа, которая поведет страну по пути социализма? Очевидно, что религия должна вновь стать частным делом, а церковь должна быть отделена от государства. Так будет лучше и для граждан, и для власти, которая не будет чувствовать себя богоизбранной, и для самой церкви, которая очистится от фарисеев. Будем надеяться, что хотя бы часть духовенства поможет в становлении народной власти. «На том стою. Иначе не могу». И да поможет нам Бог.