Странный, звездный, кричащий юбилей Горбачева

Лондон – В среду вечером на протяжении четырех часов Михаила Горбачева называли то Богом, то Моисеем, то «человеком, который дал свободу рок-н-роллу», а также даже героем Арнольда Шварценеггера.

Стоя под позолоченным куполом великолепного Королевского Альберт-Холла, последний лидер СССР опирался на кафедру крепкой рукой человека, привыкшего обращаться к бесконечным партийным съездам. «Мне довелось многое пережить, – признался он четырехтысячной толпе, собравшейся, чтобы отметить его 80-летие. – Но должен сказать: я – счастливый человек!»

И действительно он – счастливый, когда за границей купается в восхищении эклектического сборища знаменитостей, певцов, певиц и бывших политиков. Именно восхищение его собственная страна не может ему дать, родина, где его до сих пор в основном помнят как человека, погрузившего Россию в хаос, развалившего тяжело давшуюся народу империю, и затем быстро переместившегося в рекламные ролики Pizza Hut и Louis Vuitton.

Тем временем Западу есть много, за что его благодарить: за передачу Западу победы в холодной войне, за избежание ядерного холокоста, за то, как мягко он отпустил бразды правления, в противоположность манере а-ля Каддафи; и позволить этому человеку массовое торжество в честь своего юбилея – тот минимум, на который Запад готов в ответ. Но такой вечеринки, пожалуй, никто не ожидал.

Весь парад лоснящихся вечерних нарядов в духе премии Brit Awards (и даже излишне пышных, а-ля «Черный лебедь») проплывал перед глазами, пока русские гости выпархивали на красную дорожку из целой флотилии черных «крайслеров», украшенных торжественными флажками «Горбачеву 80!» Внутри же все внимание притягивала сцена, украшенная двумя псевдо-мраморными арками, задрапированными мерцающим пурпурным занавесом. Такие декорации придавали мероприятию атмосферу сорвавшейся в шик телеигры.

«Где бы была сейчас Россия, если бы не пожинала сейчас плоды свободной демократии?» — спросила Шэрон Стуон.

Свет приглушили, и хмурые образы вспыхнули на экране над сценой одного из самых знамених залов мира: это были портреты Матери Терезы, Альберта Эйнштейна, леди Дианы, The Beatles, и, наконец, самого Горбачева – все это были фигуры, вошедшие в пантеон истории через некое общечеловеческое признание своей значимости. И было сложно не отметить, что среди этого пантеона только один – мальчик-именинник – собственно до сих пор жив. Скромность в России никогда особо не почиталась за благодетель.

Фотографии продолжали сменять одна другую. Горбачев с Рональдом Рейганом. Горбачев с Маргарет Тетчер, Горбачев и Хью Грант, Горбачев и далай-лама. Можно ли тут найти десять отличий?

Горбачев уже не так легко стоит на ногах, но выглядит в меру упитанным и здоровым. Его представили ведущие вечера, Кевин Спейси и Шэрон Стоун. Спейси весь вечер производил странные пародии на Била Клинтона. Стоун, вся одна сплошная улыбка и элегантность, в очередной раз доказала, почему среди русских она – самая любимая «звезда в наем».

Последний раз актрису видели в России в декабре, она выступала лицом благотворительного мероприятия, которое позже оказалось ложно-благотворительным и подтянуло в участие несколько голливудских звезд (которые думали, что едут участвовать в акции по сбору денег в пользу Общества по борьбе с детскими онкологическими заболеваниями). Даже премьер-министр Владимир Путин не избежал участия и очаровывал гостей того вечера в один день приобретшим популярность собственным исполнением «Blueberry Hill». Позже федеральный благотворительный фонд, организованный другом Путина, признал, что никаких денег для больных детей в ходе этого вечера собрано не было, да и плана такого не было тоже. Все это может объяснить, почему праздник Горбачева проходил в Лондоне, а не в Москве, где мало кто верит, что средства, вырученные на благотворительности, могут достичь своей настоящей цели.

Предположительно, вечер Горбачева собрал сотни тысяч долларов, которые пойдут в благотворительный фонд бывшего советского премьера – эти средства собирались на борьбу с онкологией. Билеты стоили от 300 до 160 000 долларов, а само мероприятие прошло при спонсорской поддержке брендов, которые могли бы заставить и Ленина завертеться юлой в его могиле: Vertu, водка «Beluga», Фаберже, Christie’s.

На самом же мероприятии в среду вечером о благотворительности не было сказано ни слова, и всего пара слов о насущных перипетиях, происходящих в мире. Эти перипетии некоторые сравнивали с глобальной сейсмической встряской, которая сопровождала развал Советского Союза 20 лет назад. «В мире сейчас происходят серьезные перемены», – сказал Спейси, – но и событие у нас сегодня очень серьезное».

Гости, выходившие на сцену с выступлениями и подарками, казались потерянными во времени. «Где бы была сейчас Россия, если бы не пожинала плоды свободной демократии?», – задавалась вопросом Шэрон Стоун. Уместный вопрос, пожалуй, для начала 90-х – но не очень уместный сейчас, когда, по словам самого Горбачева, в России происходит «имитация демократии».

Словно для того, чтобы доказать, что 20 сложных лет не прошли с тех пор, как появилась на свет эйфория от обретения новых возможностей в первые пост-советские годы, первыми на сцену вышли Scorpions. «I follow the Moskva / Down to Gorky Park / Listening to the wind of chaaaaange», – распевали они гимн эпохи. Сидящая рядом со мной девушка чуть старше двадцати начала плакать. «Горбачев на самом деле именно тот человек, который выпустил на свободу рок-н-ролл в России», – объявила Стоун.

Если он и выпустил на свободу рок там в России, то здесь он выпустил на сцену поп-динозавров. Ширли Бейси исполнила положенную композицию из «Джеймса Бонда» (из «Бриллианты навсегда»), Пол Анка спел восторженную аранжировку песни «My Way», некогда написанной им для Фрэнка Синатры, но в этот вечер посвященной Горбачеву, Брайан Ферри спел свой хит из 80-х, «Slave to Love». Горбачев вышел на сцену для исполнения финального номера вместе с дебютным дуэтом Анки и рокера советской эпохи Андрея Макаревича. Припев на английском подобрали очень подходящий: «Однажды вспомним мы, что он менял для нас мир». Стоит перевести текст на русский.

Это была ночь заоблачных, сверх-пафосных посвящений: было видео-поздравление от Клинтона, Стинга и Боно, сверху залакированное сладчайшими пожеланиями от Шварцнеггера и бывшего президента Польши, «коллеги» по Нобелевской премии за дело мира, Леха Валенса.

Основатель CNN Тэд Тернер, принимая одну из трех новых наград от имени Горбачева под названием «Человек, который изменил мир», даже всплакнул, когда благодарил Горбачева за мирное окончание холодной войны.

«Мы могли бы легко получить целую череду войн, по сравнению с которыми то, что происходит сейчас на Ближнем Востоке, показалось бы детским лепетом», – сказал он. – Президент Горбачев, вы – человек этого столетия!»

Первым, но не последним из гостей, кто назвал Горбачева «богоподобным» стал президент Израиля Шимон Перес. «Согласно Библии, Михаил был архангелом», – рассказал он публике, делая акцент на имени Горбачева. И сама история бывшего советского премьера, по его словам, «библейская». Вернуться в русское русло помог российский «Хор Турецкого», позже исполнивший «Go Down Moses (Let My People Go)». Для придания композиции «русского духа» они добавили в звучание немного диско и танцевальных движений в этот религиозный мотив, отсылающий к рабовладельческим временам. Мел Си, более известная как «Спортивная перчинка» (Sporty Spice), попыталась внести свой вклад, спев песню Нины Симон «Ain’t Got No» – оду индивидуальности и свободе. Но впечатление от ее выступления было слегка подпорчено твитом (сообщением в твитере), опубликованным ей незадолго до выхода на сцену: «Да уж, я действительно собираюсь спеть «титьки!» перед весьма выдающейся публикой!»

Были времена, когда знаменитым русским аплодировали лучшие люди Лондона. Танцу Нуриева, виолончели Ростроповича, стихам Ахматовой. Один из ярчайших моментов вечера был, когда за пианино сел Андрей Гаврилов и сыграл второй концерт для фортепьяно Рахманинова под сменяющие друг друга на цифровом экране проекции картин великих русских художников – Шагала, Малевича, Кандинского, проекции их работ проплывали над сценой под торжественное звучание нот в утонувшем в тишине зале. Это было российское прошлое – с ложное, но полное страсти; трагичное, но отпечатавшееся в великом культурном наследии – одном из величайших, какие знает мир. Но то прошлое – в прошлом, уничтожено, в том числе и политическими передрягами и крахом экономики, спровоцированным при Горбачеве. Он, может быть, и предвидел распад Советского Союза, но вряд ли этого хотел.

«Давайте встретимся снова, – сказал в среду Горбачев, – Не в этом шикарном зале, а на простой площади какой-нибудь небольшой деревеньки. Самое великое счастье для меня – это говорить с людьми». В конце вечера он сел в лимузин с ярко-розовым салоном и уехал прочь.