Революция узкого круга

Один из признаков несомненного успеха власти — контраст между стилем и содержанием качественных журналистских публикаций и… И, собственно, всем остальным — от политически ангажированных (как властью, так и оппозицией всех направлений и оттенков) текстов до продукции масскульта.

Есть несколько изданий, трезво оценивающих и власть, и оппозицию, а главное — стремящихся понять и истолковать реальные общественные процессы, а не выдуманные ими тренды. И сохранение этой зоны здравомыслия, сохранение языка трезвого описания и анализа внушает некоторые надежды.

Но тревоги, порожденные, неточностью, неадекватностью интерпретаций политической ситуации, остаются. Об этом можно говорить много, однако в первую очередь следует, на мой взгляд, остановиться на том, как порой трактуется понятие «революция» применительно к нынешней России. Удивляешься тому, что революцию ждут и призывают люди, в сознательном возрасте прочитавшие «Вехи» и «Архипелаг ГУЛАГ», не говоря уже о массе других сочинений, заставляющих задуматься о природе революций и их последствиях.

Понять людей среднего и старшего поколения можно. Они отказываются признавать, что второго глотка свободы у них, весьма вероятно, уже не будет. Это безусловно трагедия, требующая особой личностной стратегии, которую не заменит самообман. Но они предпочитают призывать революцию, не желая замечать, что она уже произошла и осуществил ее Путин с однополчанами-односельчанами. Обычная для византийско-русской традиции смена правящей элиты как заключительный этап очередного модернизационного кризиса. Только в Западной Европе эти кризисы и были, собственно, революциями со всеми их внутренними противоречиями. А в России это модернизационные вакцинации, именно что перестройки одного и того же архаичного устройства.

На этот раз все было произведено ювелирно, с учетом предыдущего опыта, без особых репрессий. Одного посадили, нескольких выгнали, дав тем самым сигнал всей вертикали — можете делать то же самое, но брать по чину. Они и берут — выгодополучатели революции, реальная и мощная опора новой власти.

При этом население полностью изолировали от участия в политике и принятия решений. И сделали это не звери какие-то, а интеллигентные люди. Описывая прежнюю модель, Рейган так охарактеризовал империю зла:

Самое страшное зло совершается даже не в концентрационных трудовых лагерях, где мы видим конечный результат этого зла. Зло задумывают и приказывают исполнять в чистых теплых кабинетах с хорошим освещением и ковровыми дорожками тихие люди в белых воротничках, со стрижеными ногтями и гладко выбритыми щеками, которым не нужно повышать голос.

Я вспоминаю эти слова, когда вижу на телеэкране Владимира Плигина. Не первого ряда медиа-персона. Милейший человек, даже, пожалуй, либерал. Но он уже много лет возглавляет комитет Госдумы по конституционному законодательству и государственному строительству. Через него прошли все законы, покончившие со сменяемостью людей во власти, выборностью губернаторов, реальной многопартийностью; законы, позволяющие судить человека за любую критику власти всех уровней и видов, включая топ-менеджеров «Газпрома» (дело Робенковой) Вот он и такие же, как он, осуществили тихую революцию (и они тоже выгодополучатели революции, но это особая тема — социальная опора революционной власти). Назвать их большевиками, как и Путина с Медведевым, на первый взгляд, никак нельзя. Но они именно большевики, если принять толкование этого слова, предложенное Иваном Ильиным: «Большевизм есть смутное и примитивное настроение, разнузданная жажда, «желание иметь для себя всё и сразу»; он может стать некоммунистическим и даже антикоммунистическим».

Надо отдать должное русским большевикам XXI века. Они доверились людям с гладко выбритыми щеками и не прогадали. И у них, в отличие от оппозиции, есть цельное представление о ситуации в стране, стратегии и тактике. А вот суждения и наблюдения их критиков выборочны, фрагментарны и ситуативны. Пример тому — события последних дней. Никто не попытался связать поведение ОМОНа во время московских гуляний с событиями в Махачкале. Но ведь это одно и то же: в столице Дагестана человек был убит только по подозрению в совершении теракта, он выражал готовность сдаться властям и предъявить свое алиби. В Москве же людей хватали на улицах по подозрению в том, что они замыслили беспорядки. Без всяких видимых причин.

Несопоставимо? Да это просто одно и то же. Вот, пожалуйста, «Российская газета» о том, что гуляния по Москве перерастут в погромы и грабежи, а потому жителям надо сами разогнать оппозиционеров. Ссылку дам, а цитировать не буду — текст годится только для «Дерьмометра».- А теперь представьте себе пару терактов в столице, введение здесь режима КТО и дальше как в Махачкале. Кого надо, того и заподозрят в теракте. И действовать будет уже не ОМОН.

Из всей информации о функционировании правоохранительных и судебных органов следует, что они давно уже руководствуются принципами революционной целесообразности и социального статуса граждан, порой отчаянно бьющихся за свои права, свободу и честь, но далеких от протестов против системы.

Система же развивается по старым законам революции, пожирающей своих детей. Боги по-прежнему жаждут: об этом напомнил абсолютно предсказуемый и даже банальный шаг Путина в Нижнем Тагиле — назначение Игоря Холманских полпредом на Урале. Это решение стоит в одном ряду с постепенной заменой «Единой России» на ОНФ, наступлением на старую элиту, установлением единоличной власти Путина. Исторические параллели очевидны: опричнина, птенцы гнезда Петрова, янычары, сталинские выдвиженцы.

Очевидно и то, что следует ждать очередного обострения классовой борьбы и боярской измены. Путину сейчас чем хуже, тем лучше. Не ему хуже, а стране, которую он и те, кто допущен (или будет допущен) в его окружение, готовы разрушить, но власти не отдать. Большевики есть большевики: для них гражданская война — лучший способ управления страной и социальными процессами.

И не надо льстить себе: избавление от старой элиты приоритетно для русских вождей: что для Ивана Грозного, что для Сталина. А демоппозиция — это так… Ее можно даже использовать в новой чистке, как это было во время травли Лужкова и перед выборами в Госдуму, когда ее натравили на партию жуликов и воров. Сгодится она и для борьбы с коррупцией — это универсальный способ борьбы царя с чиновниками. Но, как показывает опыт большого террора, вместе с номенклатурой уничтожаются все те, кто подает признаки самостоятельной жизни. И те, кто не подает, — тоже.

Общественное сопротивление большевизму возможно до тех пор, пока личностная стратегия жизни в обществе не сводится к животной стратегии выживания. Эта трансформация еще не произошла, однако ее приближает не только власть, но и те, кто внушает себе и другим, что у власти агония, «ткни и развалится» и прочее, прочее. И тем самым препятствует самому главному сейчас — достижению адекватных представлений об обществе. Знаний, которые ценны сами по себе, но при этом спасительны, в отличие от пустых теоретических построений и столь же пустых практических программ.